Добавить в избранное
Сделать стартовой
+7 (985) 766-8486 +7 (916) 385-1937 Russian   |   English   |   French   |   Deutsch   |   Italiano   |   
В начало   |    НОВОСТИ   |    СЕРВИС   |    СТАТЬИ   |    ТУР FAQ   |    АВТОТУРИЗМ   |    МАГАЗИН   |    О КОМПАНИИ
Отправить письмо   



Календарь событий

<<< февраль 2019 >>>
ПнВтСрЧтПтСбВс
        1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28      


Расчет расстояния между городами
От:
До:

(на ATI.su)

КАРАВАНЦЕНТР. Автодома, жилые прицепы. Продажа аренда кемперов
Страхование Зеленая карта Green Card ОСАГО КАСКО Страхование путешественников
Автобагажники THULE
Russia Hotels, Tourism and Travel Information
probeg.ru
http://www.auto-travel.ru/
ГИЛЬДИЯ АВТОМОБИЛЬНЫХ ЖУРНАЛИСТОВ
President of Russia

 Новости компании

Автопутешествие по Монголии.
05-02-2006 6.09. Вторник. День пятый. Конец печалей, или прорыв мытарей за границу. Р. Юстыд - п. Ташанта - г. Улгий (р. Ховд)
Утро мы встретили настороженно. Что оно принесёт нам? Какие новые препоны? И они не замедлили явиться. Я пошёл в туалет. Примостился на склоне и стал любоваться окрестностями, размышляя над тем, насколько опоздает монголец. Поразмышлял и отправился в лагерь. Неожиданно закололо в спине. Я наклонился к входу палатки, намереваясь вытащить коврик со спальником, как вдруг в позвоночнике возникла сильнейшая боль - я взвыл и присел. Боль не проходила. Догулялся... Три месяца под рюкзаком сказались. Осторожно заполз в палатку и полежал немного. Боль пропала, но всякий раз появлялась при попытке распрямиться. Понемногу смог выпрямиться, но боль оставалась - пусть и слабая. Я поделился с народом своим несчастьем, вызвав ещё большее смятение - машины нет, не можем вырваться из России, тут ещё у руководителя неполадки... Мы стали собираться, ожидая неприятностей. И явился знак. Непонятно чего. Мишка-Гамми тщательно упаковывал рюкзак, широко расставив ноги. Вдруг между его ног пролетела птица типа воробей, нырнула к месту варки, чуть не опрокинув котелки, горелки и умчалась прочь. Знак? Но чего? Вторая птица пролетела между ног Славки, третья попыталась проскочить между ног Мишки Яценко, но встретила преграду в виде пинка и грозный окрик, метнулась и улетела. Странно... Птицам было присвоено имя и класс: Междуногие летуны, Летающие междуноги, Имя - воробей, класс - очумелые.

Славка Шаваров: "Утро проходит в обычном режиме. Завтракаем, неспешно собираемся, ожидая водителя, а в голове витают тягостные мысли: что уготовил нам следующий день? Как долго будет длиться, эта чёрная полоса, и какая ещё несуразица может приключится? И несуразица приключилась. Это была самая неожиданная несообразность. Наш лагерь посетил бешеный воробей. Эта невесть откуда взявшаяся птаха, должно быть, обладала необычайной смелостью, а может быть и глупостью. Что ещё могло заставить эту маленькую серую птичку стремительно летать меж нас и наших вещей? Дважды он пролетел у меня между ног, описав восьмёрку, и исчез также неожиданно, как и появился. В сравнении с его поведением вся наша предыдущая суета выглядела не столь бессмысленно. Уж если в природе есть место столь нелогичным действиям, то и нам, простительно. С подачи руководителя данное происшествие было воспринято как добрый знак окончания чёрной полосы в наших приграничных мытарствах".

На холме что-то зашумело, и среди множества незадачек мы обнаружили удачу - к нам мчался наш монголец, всего-то опоздав на час. Резво загрузились в машину и поехали. На заставе обнаружили множество машин и вновь впали в томительное ожидание. Водитель много раз уходил, возвращался к нам, тихо матерился на всех возможных языках, а мы ждали. Ещё в течение двух часов. Время - к обеду. "Скорее всего, не успеем", - с печалью предположили мы. Я стал обдумывать следующее место ночёвки.
Удача пришла к нам!!! Монголец выскочил из таможни и провопил: "Пропустили! В машину!" Мгновенно заскочили внутрь. Проползли через один шлагбаум, открылся второй - и мы оказались у пункта досмотра. Затащили рюкзаки в терминал и стали наблюдать за работой таможенников. Они досматривали монгольских торговцев-мешочников.
- Я студентка! - вопила симпатичная монголочка, - везу вещи в Москву своей родне! Брату, сестре, племянникам, свату, брату и подарки друзьям! Пустите!
Наверное, вся родня её жила в Москве...
- Не надо обманывать, - внушал таможенник, - у вас кожаных курточек на 30 человек и юбок - на 20. Вашему брату что ли?
- Двоюродной сестре брата, - доказывала дама.
Вещи сверх положенного аккуратно откладывались в сторону.
- Вот тут мы и пролетим, - подумали все. - Сейчас...
- Эй, туристы, - крикнул здоровенный пограничник за компьютером, прилаженным к сканеру. - Кладите своё добро!
И мы положили. Вначале рюкзак Витьки Чуралёва, битком набитый железом. На экране замигало, засветилось, и пограничник взвыл.
- Что у вас там???
- Это спец снаряжение, - терпеливо принялись мы объяснять, - вот эта трубка на экране называется ледобур, он предназначен для крепления на льду посредством вкручивания...
- Доставайте из рюкзаков своё... - пробурчал таможенник.
Мы вытащили снаряжение и громогласно звякнули. На звук вышел другой таможенник.
- О! Железо! - восхитился он. - Снаряга! Сто лет не видел!
Оказалось, он был альпинистом, и принялся старательно объяснять своему коллеге за монитором назначение отдельных вещиц. Таможенник внимательно выслушал коллегу, улыбнулся и сказал:
- Забирайте.
Остальные рюкзаки почти не досматривались. Кроме гигантского стопятидесятилитрового баула Мишки-Гамми, вызвавшего всеобщий восторг работников поста. Восхищение достигло апогея, когда в рюкзаке обнаружилось 30 булок хлеба, двадцать пачек печенья и две баночки варенья.
- Хлеб Родины везёт, - умилился таможенник, - молодец какой! Патриот!
- Мы все патриоты, - подтвердило общество, - Родину любим.
Пограничники дружно зааплодировали. Тут-то появилась надежда, что нашим несчастьям пришёл конец.
Однако... На стене висел большой стенд, где сообщалось, что 17.09. (в субботу) на таможне - выходной. "И так сколько дней потеряно, тут ещё один вылетает..." - пригорюнились мы.
Снова загрузились в машину и поехали. При выезде с терминала у нас опять проверили паспорта, и мы оказались на нейтральной полосе.

Славка Шаваров: "Последняя доза ожидания и мы были допущены в самоё шерстилище - таможенный терминал. Шерстят там по последнему слову техники. Особенно неуютно было смотреть, как шерстят впередистоящих, а что будет, когда доберутся до нас?
Просветили рюкзаки, изучили подозрительные железки, выяснили что зачем и почему. Паспорт, печать, подпись, протокол, и вот отмеряем последние километры российского асфальта по нейтральной полосе".

Проехали примерно 10 километров и оказались на последнем русском посту (на перевале Дурбэт-Даба), где опять проверили документы и любезно разрешили сфотографироваться у пограничных столбов. Шлагбаум открылся - проехали. Ура!!!

Славка Шаваров: "Шлагбаум, пограничные столбы, фото на память, и вот мы ощущаем Монголию в прямом смысле этого слова. То плавное движение, что дарил нам "Чуйский тракт", прекратилось сразу за пограничным столбом и казалось навсегда и никогда не увидеть нам белой разделительной полосы на асфальте".

На монгольской заставе оказался обед, но мы уже поняли, что неприятности закончились, а это так - послед... В ожидании съели банку сгущёнки. Открылся шлагбаум. Въехали на монгольскую таможню. Мы зашли в помещение и подверглись нападению. "Номер! - Провопила симпатичная монголка в окошечке, - номер загранпаспорта и дата рождения!" - "Что? - Не понял я. - Монголка повторила просьбу. - "Откуда знаю номер? - изумился я. - Паспорт же у вас в руках!" - Ты обязан помнить, - сурово отреагировала дама, - Вдруг потеряешь паспорт!" "С какой стати?" - Вопросил я. - "С такой", - с загадочной суровостью ответила женщина. И вручила мне документ. Я громогласно, - пока народ оформлялся, - принялся твердить номер паспорта и дату своего рождения, вызывая редкое, - но очень эмоциональное - словесное одобрение со стороны пограничницы.
Оказывается, пока мы оформляли документы, монгольцы осмотрели - через стекло - все наши вещи. Вот тебе и проверочка... Мы загрузились в транспорт и поехали. Последний шлагбаум открылся, документы проверили - и вот мы в Монголии. Приграничный посёлок Кызыл-юрт. Итак, прорыв закончился. Степь, юрты-столовые и машины, ждущие очереди.

И началось наше
2. Автопутешествие по Монголии.


Славка Шаваров: "Нас встряхнуло и понесло в монгольскую действительность, впоследствии напомнившую нам перестроечное прошлое нашей страны, и только современный, но ещё не работающий таможенный терминал указывал на неотвратимое движение цивилизации. Оставив этот символ прогресса позади, наш водитель подкатил к старому деревянному сооружению, и через распахнутую дверь машину наполнил воздух Монголии. Степной ветер размешал в этом воздухе запах скотоводческой деятельности, зато без малейших признаков прогресса. Меньше прогресса, меньше бумагобюрократии, меньше суеты на границе, зато выше требования к сознательности. Никто из нас не смог назвать номер своего международного паспорта, а потому каждого обязали выучить и знать его назубок. По возвращению, услышав, как мы наперебой начали перечислять цифры, та же девушка пограничница осталась довольна. В сравнении с российской, монгольскую заставу проскочили мгновенно.
И вот мы на чужбине. Но в свете приграничных мытарств на родине, этот факт приводит нас в восторг. Дальнейшее течение событий можно считать положительным и приятным.

"Покушаем?" - спросил водитель. - "Конечно", - хором ответили мы. Завернули к деревянному домику-столовой и по совместительству гостинице. Здесь начались монгольские чудеса: продавались удивительно дешёвые манты - всего по 2-50 руб. за штуку. К ним прилагался бесплатный чай. "Цай", - назвала его монголка, и это название закрепилось за напитком в нашей компании. Мы хлебнули, и нам понравилось: это оказался зелёный чай с молоком и солью. Непривычно, но приятно.

Славка Шаваров: Цай. Так звучит чай по-монгольски. А представляет он собой зелёный чай с молоком и солью. Молоко у них очень жирное и вкусное, а потому повторить подобный напиток дома мне не удалось. К чаю, они обычно подают бурсаки (хлебцы), и ячий сушёный сыр арот. Один монгол назвал арот монгольским хлебом. Бурсаки у них гораздо вкусней, чем у алтайцев. Сахар или сладости они практически не употребляют.

Водитель разошёлся. Он помог заказать нам еду (монголка почти не говорила по-русски), затем исчез, но проявился снова. И объявил, что мы у него в гостях. И за это надо выпить. На столе появилась бутылка. "Двести рублей", - многозначительно пояснил водитель. Расставили стаканчики и приняли. К нам присоединилась одна из дам, раздававших пищу. Она подсела за наш стол и с помощью водителя расспросила, кому сколько лет. Оказалось, что самый старший у нас - Славка. После этого монголка - пока мы распивали напитки, а водитель громогласно разливался о красоте монгольских степей - не спускала глаз с нашего Славки. После приёма пищи она смущённо обратилась к водителю и что-то сказала, показывая глазами на Славку. "Он ей понравился, - сказал водитель, - она хочет его в мужья... У неё много баранов и зовут её... - подумал и перевёл: Аленький цветочек". Мы дружно уставились на Славку. "Давай, - шёпотом сказал я, - будешь нам баранов посылать... а мы к тебе в гости ездить" Славка затравленно посмотрел в окно. Мишка Яценко задумался, поглядывая то на Славку, то на окно, то на монголку. "Считает", - понял я. И оказался прав. "Может, продадим его? - задумчиво вопросил Мишка, - за двести баранов. Животных перегоним через границу, а Славка потом перебежит к нам". Славка встал, поблагодарил продавщицу и тронулся к выходу. Монголка за ним. Славка ускорился, монголка - тоже. Он выбежал из дома, а дама - следом. Мы - за ними. На улице дама принялась что-то горячо объяснять Славке, а он размахивать в ответ руками. "Она рассказывает ему о красоте монгольских степей и количестве баранов, а он отказывается - переводил Витька. - Славка говорит, что его ждёт большая и красивая русская женщина со множеством детей в яблоневом саду..."

Славка Шаваров: "Гостеприимная обстановка, дешёвые манты из баранины, сделанные при нас, прилагающийся к ним бесплатный чай. Монгольская водка (38№) под манты, которой угощал наш водитель, оказала благотворное влияние на наши умы. Все эти обстоятельства наводили на мысль о благополучном завершении чёрной полосы в нашем мероприятии, за это и выпить было не грех".

Монголка отошла от Славки и уставилась на Мишку-Гамми. Понятно: Славка отказал и следующая цель - Мишка. Пока не начался процесс обольщения, я скомандовал ехать. Вовремя, поскольку из дома вышла другая монголка и уставилась на меня. Помахали в окошечко любвеобильным дамам. "Жалко их, - задумчиво сказал Славка, - мужиков у них тут, видно, мало..."
Дальше по карте шла довольно наезженная дорога - до г Цаагануур, где раздваивалась: одна дорога уходила к Улан-Батору по северу Монголии, другая также вела к столице, но по южной части страны. Наша дорога - южная. По моим подсчётам ехать до Ульгия предстояло около 3-х часов.

Славка Шаваров: "...мы двинулись в монгольские просторы, и это были действительно просторы. Глазам открывалось огромное пространство не скрытое лесной растительностью, всё напоминало лунный пейзаж, и только редкая приземистая травка оживляла долины. Несмотря на гористую местность, окружение имело плавные очертания. Хребты полого переходили в плоские степные долины со скудной растительностью. В какой то момент появились холмы с заострёнными вершинками, но они не нарушали общей плавности линий.
Отсутствие мельканий за окном исключило привычную дорожную суету. Движение пейзажа было плавным и замедленным. Он менялся не спеша, как бы перетекая из одного в другой. Цвета также плавно сменяли друг друга от серо-зелёных к пшеничным, желтоватым, достигая порой красных оттенков.
Всё это неподвижное царство создавало ощущение остановившегося времени, и лишь ветер всегда находился в непрерывном движении. Ступив на монгольскую землю, мы сразу почувствовали его тёплое дуновение. Присутствие ветра ощущается всегда и везде, он сквозит не замирая, в различных вариантах. Была и тёплая пустынная буря ночью, и холодный ветер на снежных вершинах. Создаётся впечатление, что ветра здесь настоящие хозяева.
Продвигаясь в глубь Монголии, наблюдаешь, как раздвигаются хребты, освобождая все большее пространство долинам. Постепенно долины превращаются в огромные равнины, отодвигая горы к горизонтам. В отличие от плоских степей алтайского края, равнины обрамлённые горами выглядят объёмно и создают ощущение грандиозности. Большое небо, наполненное низкими облаками, ещё больше усиливает это ощущение. Порой в бескрайней равнине появлялись озёра, а одно, такое же бескрайнее, напоминало безоблачное темное небо под ногами.
Присутствие человека здесь минимально, порой может показаться, что страна необитаема. Белые юрты изредка появлялись вдалеке и напоминали такие маленькие таблетки. Следы человеческой деятельности представали в виде накатанных дорог, а песчаный грунт и пологий рельеф только благоприятствуют их созданию. Но это не те одиночные просёлочные дороги, что встречаются в наших краях, это целые разветвляющиеся каскады дорог. Порой этих полос насчитывается не один десяток. А на широких равнинах можно разъехаться со встречной машиной в трёхстах метрах друг от друга. И только каменистые места заставляют сужаться это множество полос. Создаётся впечатление, что местные водители торили эти дороги подобно истинным степнякам, едущим, куда глаза глядят на своих конягах. Каждый сам по себе и едет по своей дороге".

Едва мы отъехали от Кызыл-Юрта и подъехали к небольшому ручейку, водитель остановил машину и скомандовал всем выходить. Вышли. Водитель отвернул ворот куртки и протянул мне бутылку водки.
- Подарок тебе, Иваныч!, - сказал он победоносно.
Я осторожно взял бутыль и стал разглядывать этикетку, размышляя, что значит сей жест.
- Двести рублей стоит, - проговорил водитель, внимательно наблюдающий за мной.
- Красивая! - восхитился я.
На бутылке изображался какой-то хан. И повернулся, намереваясь унести бутыль в машину.
Куда? - обиженно сказал водитель, - А выпить??? Первый монгольский ручей! Я тут... полгода не был! Родина! А вы - гости. Угощай.
Всё понятно. Выпить. Путь до Ульгия значительно удлинится... Выпили. Поехали. Остановились у красивого озера и выпили за красоту монгольских озёр. Затем на свороте в г. Цаагануур. Забрались на перевал, где был выложена насыпь из камней, называемая у монголов "обо". На сооружении висела синяя тряпка, а вокруг валялись бутылки. Понятно - нужно выпить, чтобы дорога была счастливой. Выпили. Больше вроде пить не за что... Не тут-то было.
- Кумыс! - провопил водитель - Вы должны выпить настоящий монгольский кумыс!
И мы стали ездить от юрты к юрте, выпрашивая кумыс.
- Для российских гостей! - солидно произносил водитель. И многозначительно добавлял: Экспедиция.
Однако кумыса не оказывалось. Немного отъезжали от юрты, останавливались и выпивали за грядущий вкус Настоящего Монгольского Кумыса Из-Под Красивой Лошади.
По степи шёл молоденький монголец и нёс что-то в бурдючках.
- Кумыс - хищно сказал водитель, сам в руки идёт...
Остановился и стал что-то горячо обсуждать с пешеходом. К ним подскакал всадник - постарше, и присоединился к разговору. Затем мальчик убежал к одной из юрт.
- Будет кумыс, - сказал водитель, - пацан притащит.
И подмигнул мне, кивнув в сторону бутыли, возлежавшей у меня на коленях. Понятно... Снова выпили за кумыс, который вот-вот появится. Выпил и конник. Мальчишка вернулся, неся в руках две пластиковые бутыли. Кумыс торжественно разлили, выпили и принялись восторгаться напитком. Он оказался и вправду очень вкусен: чем-то похож на кефир, но менее густой и слегка газированный, словно квас. За пробу Настоящего Монгольского Кумыса Из-Под Красивой Лошади выпили.
- В благодарность надо довезти мальчика до Ульгия, - объявил водитель.
- Куда его садить-то?" - поразились мы.
- На колени вам ляжет, - не раздумывая, ответил водитель, - Он же маленький... Итого: 8 человек и битком набитые рюкзаки... Машина тяжело заурчала и покатилась. Не проехали мы и получаса, как остановились, водитель выскочил и побежал к высокому пожилому человеку, сидящему у дороги. Они стали обниматься-целоваться. Затем подошли к нам.
- Брат мой, - кивнул водитель в сторону пришельца, - троюродный. Он по профессии почти как вы - землемер. По горам ходит. Надо довезти.
Мы с недоверием глянули на машину. Куда!? Его!? Запихивать!?
- Он ко мне сядет", - сказал водитель.
За встречу, конечно, выпили. Залезли в машину. Брат примостился рядом с водителем со стороны дверцы, водрузив на мои коленки здоровенный мешок с непонятным содержимым. Итого: 9 человек. Мы поехали... Залезли на второй перевал, остановились, чтобы - конечно же! - выпить. И выпили. Вот внизу показался Ульгий. Настоящий монгольский город... Выпили.
Промчались мимо аэропорта, въехали в город и покатились по закоулкам. "Милиции опасается", - понял я.
- Сейчас я всё организую вам, - засуетился изрядно захмелевший водитель, - одних не оставлю, такси найду... - И вдруг предложил: Давайте, я вас в гостиницу увезу!
Я промямлил что у нас нет денег.
Заплачу! - отреагировал водитель. - Я вообще-то человек богатый, совсем не маленький... в Ульгии.
"Ну уж нет", - подумал я, представив вытекающую из факта оплаты необходимость долгой ночной попойки. Но промолчал. По дороге все наши неожиданные попутчики вышли, и мы почувствовали сколь много места, оказывается, в маленьком Уазике... Заехали на рынок, где, по словам водителя, можно нанять такси до любого города Монголии. Однако вместо такси по рынку бродили коровы, поедая бесчисленные остатки капусты, морковки, картошки.
- Отвези нас куда-нибудь подальше от города, но обязательно к реке, - попросили мы водителя, пока из него не выветрилась хмельная симпатия к нам.
Он увёз нас к реке - сразу за городом. Высадил, привёл хозяина юрты, расположенной неподалёку, и сообщил, что, если появятся проблемы с местным населением, можно обратиться к нему. После клятвенно пообещал найти такси и явиться - ночью или рано утром. Наблюдая перед собой его красную от водки физиономию и памятуя об отъезде из Кош-Агача, я отнёсся к словам водителя весьма критично, но - про себя.
Напоследок допили с водителем остатки водки и разъехались. Итак, мы находимся хрен знает где и хрен знает как. Под усиливающимся ветром поставили палатки и сварили ужин. Предположили, что на следующий день погода, значительно испортится...
Телефонная вышка навела на мысль, что есть мобильная связь. Это оказалось правдой. Мобильники исправно работали, и связь была весьма сносной. Все дружно ринулись общаться с родными и близкими.

Славка Шаваров: "И вот первый город - Ульгий. Здесь мы впервые в Монголии увидели асфальт, светофор и людское скопление. Город выглядел скорее как большой посёлок. Преимущественно одноэтажные поселения, по азиатски загороженные дворы с юртами внутри. Эти сплошные заборы из глиняных блоков образуют кривые, неширокие улочки без тротуаров. Из растений здесь только невысокие тополя и то в центральной части, а потому всё уныло и серо. Основательный вид имели лишь административные здания центра, всё остальное выглядело как временное.
При полном визуальном отсутствии представителей правоохранительных органов, можно было заметить некоторые признаки ГАИ (уж не знаю, как оно у них называется). Ну, сами посудите. Кто ещё мог заставить местных мотоциклистов ездить в строительных касках! Очень потешное зрелище. Пытаюсь представить, какой важностью и серьёзностью обладало распоряжение властей, заботящихся о безопасности своих граждан?
Первое место, куда мы направились в поисках следующего транспорта, был рынок. Он уже закрывался, и мы увидели, как на опустевшем пространстве коровы поедают съедобные "остатки торговли". Вся торгово-деловая часть выглядела как в наши перестроечные времена. Кругом контейнеры, вагончики везде, что-то было приспособлено подо что то.
Особое впечатление производил вагончик с надписью "Русская кухня". Намалёванная синим распылителем по стене, эта надпись выглядела подобно тем, что рисуют дети на заборах, зато русским языком и без ошибок. В меню русской кухни присутствовали: чебуреки, лагман, манты ну и, слава богу, борщ с пельменями
Нужно отдать должное китайцам в завоевании монгольского рынка и проявленной ими находчивости в создании подделок. Забавно было видеть вещи c наклейками, имитирующими известные бренды: фирма "abibas" или батарейки с надписью "penasonic". Если установить эти батарейки в цифровой фотоаппарат, то на один кадр с фотовспышкой вполне хватает, проверено! А вот на второй - сомнительно... Россия на монгольском рынке присутствовала в виде пива "Жигулёвское", минералки "Карачинская" (всё из Новосибирска), ну и нескольких видов чая нашего розлива".

Наблюдения и советы: Лучше не планировать переезд через границу в пятницу, тем более субботу: в пятницу - как правило скопление машин (в чём мы убедились на выезде), суббота нередко объявляется выходным.
Как пишет Надя, железо и прочее снаряжение лучше помещать в один рюкзак, чтобы не пришлось вытаскивать из рюкзаков ледобуры, крючья, карабины и прочую металлическую снарягу.
Мобильная связь. В Ульгии связь была прекрасной, в Ховде - тоже. На монгольских телефонных карточках изображаются аймаки с городами-центрами. Отсюда можно сделать вывод: сотовая связь в Монголии имеется - но только в аймачных центрах. Это же нам подтвердили монголы.


7.09.Среда. День шестой. В который мы катимся к вожделённой цели и созерцаем пейзажи Монголии, инициирующие философское состояние души.
П. Улгий (р. Ховд) - г. Ховд - п. Манхан
Мы проснулись. После инцидента в Кош-Агаче я не особо доверял монгольцу, потому решил ждать его до 9-30, а потом начать действовать. В отмеченное время водитель не явился. Пора. Мы отправились к рынку. Шагать предстояло, судя по вчерашней поездке, примерно полчаса - сорок минут. Рядом с юртой недалеко от нашей ночёвки обнаружили машину типа Жигули первой модели. Осторожно постучались в дверь жилища. Вышел мужчина. И тут мы начали общаться. Такой тип общения определял наши взаимоотношения с местным населением. Вначале произнесли по-русски: "Нам нужно, чтобы ты отвёз нас на рынок". На что монгол, улыбаясь, отрицательно покачал головой. Понятно: русский не знает. "Твоя машина, - ткнули мы в авто, - Ехать - изобразили руление, затем издали соответствующие звуки урчания машины, пускающей газы - Рынок" - махнули рукой на город, помычали, поблеяли, развели руками, показывая большую площадь. После многозначительно потёрли большим пальцем об указательный, представив жест "деньги". Монгол понял. Через несколько минут за 200 рублей оказались на рынке. Картина разительно отличалась от вчерашней. Стояло много машин, бродили толпы людей и - продажи, покупки... Мишка Яценко отправился подзарядить телефон и камеру, я же принялся искать транспорт. Где искать - стало сразу понятно: от ворот главного входа вытянулся ряд машин с картонными указателями за стеклом - Ховд, Улан-Батор и прочие.
Я зашёл в магазинчик, где уже был Мишка Яценко, и отметил ещё один вариант взаимоотношений с местными.. Ко мне подбежал юркий монголец средних лет, увидев, как я пытаюсь на русском языке что-то вызнать у продавщицы. На русском он бойко поинтересовался, что именно мне надо. Я ответил, мол, хочу узнать, сколько стоит вооон та штучка. Он перевёл продавщице, а после - мне её ответ. Потом спросил, что именно мне надо в Ульгии. Я ответил, что нужно обменять валюту. Он схватил меня за руку и потащил на улицу. Подвёл к машине, за стеклом которой торчали доллары, тугрики и рубли. Я понял: так обозначаются мобильные пункты обмена валюты (официальных позже не заметил). Я залез внутрь и совершил обмен по курсу 42,10 тугрика за один рубль. Получил кипу бумажек и спросил, есть ли монетки. Обменщик отрицательно покачал головой. Итак, теперь я при деньгах... Вылез из машины и обнаружил своего бойкого монгольца. Он вопросительно воззрился на меня.
- Машина нужна, - сказал я. - В Ховд. Или дальше.
- Идём - обрадовался он. - Найдём.
И подвёл меня к одной из машин в ряду - за стеклом торчала картонка с надписью Ховд. Водитель машины немного говорил по-русски. Принялись общаться.
- Вообще, мне в Манхан надо, - сказал я.
- Куда?" - уставился на меня водитель.
Я достал карты и показал ему.
- О-о-о-о, нет, - протянул он. - Далеко.
- Не так уж и далеко, - оспорил я. - 80 километров от Ховда.
- Нет, далеко, - заспорил водитель.
- Как хочешь, - пожал я плечами и полез наружу.
- Сколько вас? - крикнул мне в спину монголец.
- Шесть человек... и рюкзаки. Большие... Очень.
Не погулял я и пяти минут по рынку, как кто-то схватил меня за руку.
- В Манхан? - спросил водитель. - Идём.
Подойдя к его машине, я обнаружил консилиум. Толпа монгольских мужиков курила, о чём-то возбуждённо переговариваясь. Тут же ошивался юркий русскоговорящий монголец, сопровождавший меня.
- Карту дай..., проговорил он,- сейчас поедешь...
Карта оказалась на капоте, и мужики принялись рассматривать её, что-то высчитывая. Осуждающе кивать головой, произнося через слово многознаачительное "Аааайяяяй...".
- Едем, - сказал монголец-водитель, - только платишь в Манхан туда и обратно. Цена - 5500 рублей оказалась приемлема.
"А мне?" - обиженно вопросил монголец. Я вручил ему 1000 тугриков за труды.
Сели в машину, на которой приехали, и двинули в наш лагерь. За нами ехал нанятый Уазик. Народ уже собрал палатки. Под мелким дождём и холодным ветром загрузились в машину. Ну вот, опять - полная машина народа... Я и Мишка Яценко разместились на переднем сиденье, остальные - на заднем. Поехали. Заехали к водителю домой, и оставили там заднее сиденье. Так-то оказалось лучше, но ненамного. В доме нас угостили монгольским печеньем - очень жёстким и несладким, а также сыром.
Вот перед нами промелькнул Ульгий... На выезде из города оказался шлагбаум, как и на выезде из Кызыл-юрта. Зачем они стоят, я так и не понял. Монгол показал людям, одетым в гражданское (значит, не милиция?) какие-то бумажки. Шлагбаум подняли. И мы поехали дальше. Наш путь шёл на юго-восток к далеким снежниками хребта Цамбагарав и далее. Вначале по явно выраженной дороге среди ровной степи, огороженной невысокими плавными хребтами, затем вдоль красивейшего озера Толбо-Нуур. На берегу озера увидели памятник и спросили водителя. "Герой нашей... вашей Отечественной войны. Танк. Тракторист. Юрта здесь" - был ответ. "Здесь жил герой Великой Войны - называемой также Второй мировой. Он ловил в озере рыбу, пас скот, но пришла война, и он ушёл фронт добровольцем. Был трактористом, а стал танкистом. В одном из сражений он погиб, но погиб геройски", - перевели мы для себя, слова и жесты водителя.
От озера левая - наша - дорога полезла на перевал, правая ушла к посёлку Толбо. В течение часа по удачно проложенной дороге - без резких перепадов и крутых серпантинов мы плавно залезли на перевал. Седловина находилась между заснеженной, но пологой г. Сайр-Уул (3984 м.) и массивом Цамбагарав, затянутым облаками. Мы вылезли из машины, и народ ринулся фотографировать яков под ураганным ветром.

Славка Шаваров: "Пасущиеся стада вносили некоторое оживление в монотонный монгольский ландшафт. Они, словно пёстрые россыпи, медленно почти незримо двигались по степи. Больший интерес мы проявляли к якам - экзотичным для среднего россиянина животным. Эти крупные лохматые, с шерстью до земли, существа были практически не подвижны. Уткнувшись носом в землю, они напоминали большие отдельно стоящие камни, естественно кроме тех животных, которые имели светлый окрас. Несмотря на внушительный вид, они оказались очень пугливы, не в пример упёртым коровам. Любое резкое движение и эта громадина резво отпрыгивала в сторону и бросалась наутёк, взбудоражив остальное стадо".

От перевала дорога в течение часа петляла по заболоченному плато в обход многочисленных озёрец. Мы проехали один несложный брод. Навстречу нам по плато проехали несколько машин - Газель, Камаз и три Уаза. С плато дорога переползла ещё через два небольших перевала - один без названия, (2487 м.), другой - Хашани-Даба, (2561 м) и плавно пошла вниз к реке Барун-Гол. На берегу стояла кафешка, поразившая нас гигантским верблюдом и крохотной козочкой, непрерывно исторгавшей из себя катыши. "Сколько же дерьма в ней", - изумился я. - "Просто с желудком непорядки", - возразила Надя. В кафе попили чай (500 тугриков за двухлитровый термос).
В течение часа дорога проходила вдоль реки, затем ушла на следующий - почти незаметный - перевал. Этот участок - после сворота от реки до перевала - показался мне одним из самых красивых во всём путешествии: перед нами расстилались непомерные степные просторы, огороженные фиолетовыми, синими, зелёными горами; проплешины песчаных дюн чередовались с островками скудной растительности. То тут, то там торчали метровые кусты саксаула. На перевале опять обнаружили обо, обёрнутый синей тряпкой.

Славка Шаваров: "Бытиё определяет сознание, или наоборот? Не знаю, вопрос философский не однозначный. Но необычное для нас окружение действительно создавало иные настроения. Попав в Монгольские степи, начинаешь ощущать воздействие этих просторов, отличное от ощущений при созерцании лесного пейзажа.
Что такое лес? Это деревья вокруг тебя, за стеной которых чувствуешь себя спокойнее. Костёр, дающий тепло и располагающий к уютному отдыху. В лесу есть чувство спокойствия. В степи же, ты как на ладони, обдуваем всеми ветрами, а перед тобой бескрайние просторы. Нет чувства защищённости и уюта, зато чувство пространства и свободы, так и хочется сорваться с места и пуститься к горизонту, куда ветер дует.
Путника видно издалека, никто и ничто не появится неожиданно, из-за куста. Никому и ничему не скрыться от взглядов, - ты тоже как на ладони. Разговоры монголы ведут по тому же степному принципу, начиная издалека. В беседе они не стремятся быть конкретными, всё вокруг да около. Даже в случае, когда необходимо договорится по конкретному вопросу, они пытаются сделать лирическое отступление. Пожаловаться на тяжёлую жизнь, на то, сколько у них неотложных дел... а тут эти русские со своим предложением подзаработать, когда надо ещё в трёх местах за день успеть. Но при этом, истинный монгол всё будет делать, не торопясь, останавливаясь по дороге, чтобы повидать старых знакомых и за жизнь поболтать. Наконец, доставив вас до места, поедет совсем не туда, куда торопился.
Тут проявляется ощущение бесконечности мира, которое создают степные просторы. Сколько ни скачи, а за холмом опять будет холм, степь и опять холм, всю пустыню не обскачешь, всех денег не заработаешь, всех... и т.д. и т.п. И куда торопиться по жизни?"

Едва мы проехали полтора часа от перевала, как увидели мотоциклистов, велосипедистов и поняли - скоро город. И вправду: дорога круто взлезла на холм и открылся Ховд - в гигантской котловине, огражденной разноцветными плавными хребтами.
Мы въехали в город. На входе опять встретился шлагбаум, не доезжая до которого наш водитель свернул на боковую дорогу. Мы пропетляли по закоулкам и наконец остановились у двух глиняных избушек, которые оказались магазинами. Я зашёл в один из них, попытался купить пачку настоящих монгольских сигарет, однако получил в ответ безумную цену - 1000 тугриков. Понятно: пытаются обдурить балбеса-иностранца... Не стал поощрять частнособственнические инстинкты местного населения и сигареты не купил. Однако взял бутылку чего-то похожего на пиво (продавщица утвердительно кивала на все возможные "пиво, бир, водка, лимонад, суп" и я решил положиться на интригующую случайность). Увы, это оказался лимонад, правда, довольно вкусный. Когда вернулся к машине, народ пришёл из соседнего магазина, набрав целый пакет мороженого. Явился водитель, и мы покатили дальше, пытаясь запихать в себя якобы мороженое - сироп сильно разбавленный водой, и помещённый в холодильную камеру...
Ховд мы так и проехали - по закоулкам, видя перед собой только юрты и одноэтажные дома.

Славка Шаваров: "Был ещё на нашем пути город Ховд с виду похожий на Ульгий. Для его изучения не было времени и единственное, что мне запомнилось - это более широкие улицы и прямолинейная их планировка".

И вновь перед нами понеслась бесконечная степь. После Ховда движение на дороге стало активнее - катились Камазы, Зилы, Уазы и прочая техника, словно бы перенесённая из России середины 90-х годов.
Через 30 минут от Ховда показалось голубая полоска - озеро Хаар-Ус-Нуур. Подъехали ближе: оказалось очень красиво - озеро в окружении степи и хребтов. Начало смеркаться и пейзаж стал совершенно фантастическим: время, словно одевшись в цвета, стало плавно двигаться перед нами от розово-песчаного раннего вечера через смену сиреневого и голубовато-сизого к сине-фиолетовому сиянию сумерек и утонуло в звездистой ночной тьме.
А мы тем временем подъехали к указателю, направляющему в Манхан (15 км.), Мунхайархан (92 км.) и прочим населённым пунктам. Свернули. Сразу появились камни, кочки. Мы осторожно ползли вперёд. Переехали брод через реку Хойд-Цэнхэр-Гол и покатились дальше. Водитель стал тихонько бурчать, мол, надо домой... У реки Дунд-Цэнхер-Гол решили ставить лагерь, поскольку водитель принялся материться, причём по-русски. Выгрузились в совершенно пустынной местности и поставили палатки. Было тепло. Мы уже предвкушали славный ужин с видом на монгольские звёзды, как вдруг налетел мощный порыв ветра, засыпавший нас песком. И так же мгновенно стих. Решили перенести кухонные принадлежности в палатку. Едва утащили котлы и продукты, как словно по приказу, налетел следующий порыв. Стали поспешно собирать вещи. Ветер усиливался и в конце-концов превратился в песчаную бурю: песок засыпался в рот и глаза, заносил вещи, к тому же большинство вещей вдруг обрело способности летать - в темноту попытались унестись спальники, куртки, экраны для горелок и прочее добро. Вещи были к счастью пойманы, только вот мой мешочек с курительными трубками и табаком ушёл в воздушное путешествие по Монголии...
Забрались в палатки и под вой ветра сварили кашу. Поели, легли в спальники, а ветер всё не прекращался.
Наблюдения и советы: Монгольские буковки вполне читабельны, по крайней мере, несложно понять названия населённых пунктов при некоторой географической подготовке.
Среди монголов много знающих русский язык. Хотя бы несколько русских слов ("мир, дружба, жевачка") они знают, поскольку русский преподаётся в школе.
В Монголии мы не обнаружили рейсовых автобусов - их заменяют многочисленные Уазы-такси. По городу Ульгий мы поняли: "остановки" как правило находятся на рынках. Надписи за окошком не носят обязательного характера - можно уговорить водителя ехать в другое место (например, если много народа, а в нужном направлении едут только четырёх-, пяти-местные; значит необходим Уаз-таблетка).
Официальных обменных пунктов мы не нашли. Мянялы обозначают себя демонстративно выставленными денежными знаками.
Монголы любят торговаться.

8.09. Четверг. День седьмой. В который мы много и с пользой общаемся с монголами и подбираемся совсем близко к заветным горам.
П. Манхан - п. Мунхайархан (р. Дунд-Цэнхер-Гол)
Проснулись пораньше. Вылезли и обнаружили, что палатки здорово заметены песком. А также увидели недалеко несколько юрт. Пока варился завтрак, появилась монголка. Они принялась расхаживать вокруг, часто наклоняясь и что-то творя у земли. "Шаманит?" - озадачился я. Потом пригляделся и понял - переворачивает коровьи лепёшки, чтобы те быстрее высохли. Ага: Кизяки на зиму готовит...
Монголка подошла к нам и что-то сказала. Я решил: поздоровалась. В ответ заулыбался и затряс головой, подразумевая своим видом горячее приветствие. Кажется, поняла. Стали говорить.
- О-о-о-о, - обводил я вокруг себя руками, - степь. И восхищённо произносил - красиво!
Монголка кивала головой и что-то лопотала.
- Монголия, - тыкал в неё пальцем, Россия - показывал на себя, - Дружба. Ферштеен? Ооооо... - закатывал глаза.
Монголка повторяла всё за мной, в том числе и мимику. Проснулся народ и стал с интересом наблюдать за нашим общением.
Сварилась еда. Мы наложили монголке в тарелочку. И были приятно удивлены её чистоплотностью. Прежде, чем приняться за еду, она сходила к реке и тщательно помыла руки. Поела (с явным отвращением) нашу пищу, потом старательно помыла тарелку и руки. После попила чай и опять помыла кружку и руки. Простилась с нами и убрела к своим лепёшкам. Мы также собрались и пошагали. Держали путь к ближней юрте, намереваясь спросить там машину до Мунхайархана.
У юрты стоял автомобиль марки ГАЗ - 53. Подошли и принялись выяснять у водителя как проехать в Мунхайархан. Во время разговора узнали, что в Мунхайархан есть две дороги, равные по протяжённости, но: правая, отмеченная кстати на аймачной монгольской карте - сложнее. Обычно ездят по левой дороге через перевал. После расспросов о дороге, мы попросили довезти нас. Монгол понял и показал на юрту, дескать, увозить надо в Манхан.
- Увезёшь нас, а потом свои юрты домой, - сказал я, и щёлкнул в воздухе пальцами, знаменуя международный жест "денег дам.
Водитель с сожалением ткнул в сторону бензобака и выразительно помотал головой. Я показал в сторону Манхана, дескать, тут недалеко, сгоняешь, заправишься, а потом нас довезёшь. В ответ водитель показал на юрту. Я - на деньги. Водитель на бак. Я - на Манхан. Водитель вздохнул и произнёс что-то вроде "Ооооээээ". Я перевёл для себя "Ну и дуб этот иностранец". Кажется, правильно.
- Во!!! - неожиданно махнул водитель в сторону дальней юрты, так что мы подскочили. - Пурген", - добавил он многозначительно. Мы дружно озадачились: лекарство надо что ли? В голове возникла красивенькая картинка: мы расплачиваемся запасами пургена с бедолагой, он съедает, затем получает желанное выздоровление и везёт нас в Манхан...
- Пурген - машина ехать, - добавил водитель многозначительно. - Пурген - во!
Сжал руку в кулак и поднял большой палец. Понятно - с пургеном хорошо, без - плохо. Но... В голове всё смешалось: значит, нужен пурген, и машина ехать. Ага, и по дороге поедать пурген. Всем вместе. Сколько же мы ехать будем?!
Видя смятенное непонимание на наших физиономиях, водитель снова издал звук "Ооооээээ", который мы перевели однозначно верно.
- Юрта" - вновь указал он на дальнюю юрту.
Мы кивнули.
- Машина" - издал звук работающего мотора, затем изобразил руление. Мы вновь подумали о пургене и поёжились, но кивнули.
- Везти. Ты - ткнул он мне в грудь, - Макс. Ты, - В Славку, - Слава. - Показал на дальнюю юрту - Пурген.
Ясно. Он сходит в дальнюю юрту, поест там пурген, затем вернётся к нам... Вновь "Ооооооэээээээ", - и:
- я, - он назвал себя, потом: ты - Макс, Юрта - Пурген!
"Ага!!! Это имя такое, - снизошло на меня, - чувак там живёт по имени Пурген!!! Он довезёт!". - Пурген, - произнёс я с победоносным пониманием, - моя твоя понимать. Пурген жить там и ехать!
- Пур-ган, - раздельно произнёс монголец.
Тут-то я понял свою ошибку: звук "а" у них произносится не как у нас - в нём пробивается лёгкое "э", из-за которого мы, ничтоже сумняшеся, придали слову известное значение.
Пожали руку догадливому водителю и отправились в путь-дорожку. "Пурган, - крикнул он нам вслед, - гут!" Мы нацелились на дальнюю юрту, однако наш путь значительно удлинился... Как только мы подошли к почти разобранной юрте, были остановлены. Около скелета-каркаса, оставшегося от строения, находились две женщины, парень и маленькие дети. Монголец категорично выставил перед нами руку, и пока мы снимали рюкзаки притащил коврики. Мы сели. И нас начали потчевать: кумыс лился рекой, сырные берега и хлебные горы... Сыто отрыгнули, насыпали доброжелательному хозяину конфет и пошагали дальше. Около следующей юрты собралась большая толпа. Уже издали нам замахали руками. Мы попытались обойти, но не тут-то было: они принялись кричать, и мы поняли - очередного чаепития не миновать. Подошли поближе, но рюкзаки снимать не стали. Они (две барышни, три мужика), заулыбались и стали приглашать в юрту. "Не, - замахал я головой, - Пурган, ехать, Мунхайархан", - вслед издал звуки работающего двигателя, обвёл рукой нашу группу и выразительно махнул в сторону гор. Тогда они вытащили на улицу сыр, хлеб и цай. Попили-поели, получали в подарок по громадному куску сыра и пошагали к желанной юрте.
Вот и УАЗ. Вот толпа народа. Пожилая и молоденькая женщины. Дряхлый монгольский дед, Два пацанёнка, И трое взрослых. Кто из них Пурген? Обратились к наиболее представительному и средневозрастному. Оказались правы.
Я дружелюбно протянул руку и представился. Он - тоже. Принялись договариваться насчёт машины. Поняли друг друга сразу, и я обрадовался - понятливый! Как я ошибался... "Машина нужна - сказал я, - в Мунхайархан. Он кивнул. Довезёшь?, - он снова кивнул. Сколько возьмёшь за дорогу?" И опять - кивок. Понятно: он будет кивать на все мои вопросы, а сам - думать, как получить прибыль. Всё-то они понимают, только притворяются... Однако непонмание Пурген изображал недолго. Он заровнял полоску земли, начертал квадратик и назвал - Мунхайархан, затем нарисовал число - 90 км. и вопросительно посмотрел на меня. Я кивнул и озвучил: "Манхан - Мунхайархан - 90 километров". Пурген вручил мне в руку своё стило. Понятно, сейчас я должен рисовать цифры... 25 тыс. тг. - нарисовал я, что означало, за дорогу могу заплатить 25 тысяч тугриков, но торг уместен. - Пурген отрицательно покачал головой. - Я стёр 25 и написал 30. Пурген сам стёр мою запись. Я написал 35. Он встал. Подошёл к машине и пнул колесо, издав странное кряканье и свист, затем развёл руками, показывая лопнувшую камеру. Я показал на запасное колесо. Нет, - покачал он головой, - колесо, это, товарищ, тоже небоеспособно. Он стукнул по машине и покачал головой. Всё ясно: "Машина, гражданин турист, сломана, и ехать не хочет... не будет". Угу. Я встал, напялил рюкзак. Народ вожделённо посмотрел на юрту, полную сыра, чая и хлебцев, но тоже поднялся. Увы... Пойдём дальше по юртам. Едва мы сделали несколько шагов, Пурген окликнул меня. Я подошёл. Он что-то нарисовал на песке. Я присвистну - передо мной стояло 70. И три нуля. Скинули рюкзаки и принялись считать нашей группой. Пришли к выводу, что примерно 1700 рублей - вовсе не так много... Хотя не по монгольским ценам. Я согласно кивнул Пургену и помахал перед его носом пачкой денег. Он покачал головой и выдал "Оооооээээ". Потом пожал мне руку, выразив тем, кажется, согласие. Или нет? "Ну? - вопросил я. - Что твоя добавить?" Достал блокнот, ручку и вручил ему.
Вначале возникла известная схема: "Манхан - Мунхайархан" с числом 90 между населёнными пунктами. Затем вопросительный взгляд на меня. Я кивнул. 70000 под километражом. И тут схема дополнилась новыми элементами: рядом с Манханом появилась надпись Ховд и - после указания на мои часы - 8.09; затем - он снова тыкнул пальцем в часы и - 17-00. Так-так... Он отказывается ехать прямо сейчас? Поедет только в пять? Предлагает... Я нарисовал знак вопроса на весь лист, махнул деньгами и подрисовал под вопросом 70. Он закивал, потом выхватил у меня ручку, попытался хватануть деньги, что не вышло, и провёл стрелку от Манхана к Мунхайархану, а потом - к Ховду. Ага! Он хочет вывезти нас потом из Мунхайархана в Манхан и далее в Ховд! Я нарисовал цифры 14.09. Потом снова: Ховд, Манхан, Мунхайрхан и провёл соответствующую стрелочку. Он отрицательно покачал головой и нарисовал 8.09. Затем - 17-00. Я схватился за голову и провопил: "Моя не надо Ховд сегодня, моя - 14.09!" Он тоже схватился за голову и произнёс: "Оооооэээээ". Ну уж нет, тут я могу поспорить, кто из нас более дуб... И вновь появилась схема городов, опять были написаны множество цифр - 14.09., 8.09. Вдруг возникло - 24 - 00. Ничего не понимаю... Схема возникала, зачёркивалась, кажется, мы совершенно заблудились среди Манхана, Мунхайархана, Ховда и многочисленных цифр - такое продолжалось около часа. Народ вначале толпился рядом, пытался вклиниться в беседу и тоже понять что-то, но потом отошёл в сторону. Остались только я и Пурген. Наконец, мне всё это надоело, я поднялся, подошёл к рюкзаку и многозначительно пнул его. Затем выкрикнул: "Моя уходить (знак - надеваю рюкзак и кивок в сторону гор), моя ни хрена не понимать (хлопок ладошкой по своей макушке и выражение идиотского удивления на физиономии), тугрик надо?" (потягиваю деньги), но не дам (прижимаю бумажки к сердцу и строю на физиономии выражение не дам эту славную игрушку и отойди от моего горшка). Затем снова протягиваю деньги, а после изображаю звук едущей машины. Пурген тоже схватился за голову, произнёс "Ооооооэээээ", обвёл рукой своё хозяйство, изобразил знак деньги, потерев большим пальцем указательный, и снова схватился за голову. После подбежал ко мне и нарисовал известную схему городов, прибавив только одну цифру - 8.09. Понял я!!! Он показывает, что сегодня, как вернётся, из Мунхайархана, придётся ехать в Ховд. А тут ещё куча забот - переезд в Манхан с кочевья, дети не кормлены, коровы и яки не доены, зарплату не платят и вообще всё в этом мире очень хреново... Он просто жалуется!!! Уже в течение часа. И никакого подвоха, креплённого желанием выцыганить побольше денег, не было. Ещё одна особенность монгольского менталитета... Я и Пурген оглянулись и с удивлением никого не обнаружили - увлечённые разрешением вопроса "кто есть кто", мы не заметили, как народ был уведён в юрту гостеприимной пожилой женщиной.
А народ уже ел. Поглощался сыр, хлебцы, масло, цай под степенную беседу о русско-монгольской дружбе, особенностях быта степняков, о нашествии Чингизхана и прочих важных вопросах. Я присоединился к разговору, попросив Надю покараулить вещи на улице.

Славка Шаваров: "Самый резко-континентальный климат на земле, недостаток воды, скудная растительность создают суровые условия существования в этих пустынных местах. Люди полностью зависят от своих животных, дающих средства существования, пищу, шерсть и даже топливо. Единственным топливом там являются высушенные кизяки, которые по всей степи собирают женщины с детьми. Ещё одним энергоресурсом является солнце, у каждой юрты можно обнаружить спутниковую тарелку с солнечной батареей. Эта энергия используется только для телевидения и освещения в сумерки. Ветряки и генераторы встречаются крайне редко, не каждый может себе это позволить. В целях экономии монголы постоянно пользуются термосами. Они просто не могут себе позволить кипятить чайник раз за разом. В небольших забегаловках или в юртах, везде нас поили чаем из термосов.
В монгольских юртах всегда порядок и чистота. И это результат постоянного женского труда, монголки постоянно в работе, это настоящие хозяйки в доме, хранительницы очага. Они участвовали во всех переговорах с нами, как правило, активнее мужчин. Порой было видно, что мужчина без женщины ни на шаг. Тот самый случай, когда "муж - голова, а жена - шея, куда хочу туда верчу".
Кочевая жизнь в суровых условиях, минимум вещей в быту, всё необходимое с собой в юрте. Всё это создаёт аскетический образ жизни. То, что у нас называют бедностью, для монголов неприменимо. Бедность - понятие относительное, а в скудных монгольских степях по-другому и нельзя. Всё приблизительно одинаково, и лишь наличие или отсутствие УАЗика у юрты может говорить о состоятельности.
Наградой монголам за столь аскетический образ жизни служат белоснежные, словно жемчуг, улыбки. Видимо, отсутствие сладкого и большое количество молочных продуктов в рационе с детства дали такой результат. Это сильно бросается в глаза на фоне европейцев, тем более на фоне наших российских золотозубых степняков, видимо сильно отступивших в рационе от своих предков. Плоды цивилизации, - никуда не денешься..."

В юрте наблюдали, как монголы курят. Табак. Они постоянно дымят сигаретами типа "Прима", ничем не отличаясь от русских колхозников. Но в юрте чаще всего курят трубку - с длинным чубуком и маленькой латунной чашкой. Монголы заныривают трубкой в мешок с табаком (кажется, просто распотрошенные сигареты, хотя кто его знает, что у них там?) и, не приминая табак, дымят. Как правило, хватает на 3-5 минут курения.
Едва откушали, как появился Пурган и выжидательно уставилсяся на нас. "Пора ехать".
Загрузились.
Вот мы и едем. Вот мы и катимся. Ура? Через пару минут остановились у юрты, рядом с которой стоял УАЗик ничуть не хуже пургенского. Толпа монголов заходила вокруг машины. Они заглядывали внутрь, рассматривали наши рюкзаки и нас. Пурген бегал вокруг с канистрой.
Неожиданно в машину запрыгнул бойкий дедок и что-то залопотал по-монгольски. Мы ответили по-русски. Он - нам. Мы - ему. Так мы пообщались на очень общие темы - за жизнь, за надои, за русско-монгольскую дружбу. Неожиданно разговор приобрёл конкретность.
- Немец, - ткнул монгол в Славку.
- Точно! - восхитился я. - Гитлер капут!
И грозно оглядел Славку. Тот поёжился.
- Япан, - показал монголец на меня.
- Сам ты япан... - отреагировал я. - Урус!
Монголец с сомнением покачал головой. Так он определил нации всех сидевших в машине: Мишка Яценко у него стал французом, Мишка Гамми - финном, Надя - полячкой, Витька - негром. Затем он снова приурочил нации к нам, - у всех поменялось, только я и Славка Шаваров остались при заранее отмеченных.
К беседе присоединилась монголка средних лет. Симпатичная, хоть и немолодая, - оценил я. Она притащила хлеб и здоровенные куски сыра. Принялись поглощать, мимикой и жестами выражая удовольствие. Монголка уставилась на меня и что-то сказала монгольцу. Тот поглядел на меня и засмеялся. Беседа продолжалась, а монголка не сводила с меня взгляда. "Что-то будет..." - испугался я. И "что-то" наступило:
- Пойдём в юрту, - потребовала дама, высунула язычок и подмигнула. Лучше бы ещё сыр предложила...
- Нет, - ответил я, - Видите ли, нам нужно срочно ехать в Мунхайархан, откуда мы отправимся в горы - мы непременно должны забраться на одноименную пункту назначения гору...
- В юрту - да? - перебила меня женщина и сделала попытку перебраться через деда-монгола внутрь машины ко мне.
Так... попытка изнасилования началась... Я отвернулся от неё, и пытался не обращать внимания, надеясь, что ей не хватит соображения обойти машину и открыть дверцу с моей стороны. Ура! - пришёл Пурген, оттолкнул старичка, выволок наполовину забравшуюся даму и весело крикнул:
- Ехать!
Спасение...
И мы поехали. Вначале поехали по долине на восток до ущелья, следующего после Дунд-Цэнхер-Гол, куда и свернули. Дорога круто поползла вверх. Мы лезли и лезли по живописному ущелью вверх, наконец, остановились у юрты.
Монгол вышел на наружу, выбрался и я.
- Часы, - ткнул монгол мне в запястье.
Я кивнул.
- Подарок! - требовательно сказал Пурген.
Я кивнул утвердительно, знаменуя, мол, да, мне подарили часики, но потом отрицательно - "Тебе не подарю". Монгол нахмурился.
- Подарок, - жёстче сказал он. И зачем-то надавил на одну из кнопок на часах. "Зачем портить отношения?" - задумался я. Но отдавать любимые часы не хотелось. Тогда я придумал полулегенду: "Моя подруга подарила мне этот великолепный механизм по узнаванию времени". Легенду изобразил в лицах: вот моя дама - руки рисуют в воздухе женскую фигуру со здоровенной грудью и крутыми бёдрами - преподносит мне подарок - творю из своего лица некое подобие женского лица с идиотской улыбкой и протягиваю ладошки черпачком. Монгол не понял. Снова - то же самое изображение, но дама стала фигуристей и груди больше. Сам я, разыгрывая сцену в лицах, отчётливо понимаю, что имитирую манеры известного актёра Джеки Чана, когда он пытается копировать поведение кокетничающей женщины в фильмах. Монгол снова не понял. На третью попытку моя виртуальная дама стала похожа формами на громадную каменную бабу... Тут монгол безнадёжно махнул рукой и улыбнулся. Вот негодник - он давно всё понял, только изображал из себя дурачка. Хотя кто из нас выглядел большим дурачком - спорно. Залезли в машину, и Пурген снова вожделённо глянул на часы. Я прикрыл их рукавом.
Не спеша залезли на перевал, откуда открылся хребет Мунхайархан. Мы жадно рассматривали горы, однако представить целостную картину было сложно, поскольку хребет частично скрылся в облаках. Покатили вниз. После часового спуска увидели, наконец, посёлок - среди многочисленных юрт и домов с плоскими крышами виднелись даже большие каменные строения. Проехав два-три дома, свернули к реке, через которую без особых проблем перебрались (ширина - 5-6 метров, глубина - 0,3-0,2 м., течение небыстрое).
Вот мы и приехали. Однако стоять на виду всей деревни никакого желания не было, и мы, попрощавшись с водителем, двинули вверх по реке, надеясь обнаружить какой-нибудь более ли менее сносный закуток, где можно поставить палатку. Отошли примерно за полтора километра. Можно было, конечно, шагать дальше, но, чтобы вообще выйти из вида посёлка, пришлось бы идти километра четыре, а там явно должны быть юрты, к тому же, далеко уходя сейчас, мы удлиняем путь обратно, потому поставили лагерь. Я принялся было отбирать продукты на пешую часть, как подошла Надя. Понурившись, она заявила, что с нами не пойдёт, поскольку обострилась травма коленного сустава. Я остолбенел от удивления. И стал уговаривать девушку пойти с нами, поскольку наша основная цель - это именно гора Мунхайархан, а не одноименный посёлок... Однако Надя наотрез оказалась, потом пояснила, что боится причинить нам неудобства, если нога окончательно разболится. "А то ещё вам тащить меня придётся! - с ужасом и отвращением провозгласила Надя. - В другой раз... когда вылечусь". Я пожал плечами и стал размышлять о дислокации лагеря, в котором оставалась Надя. В принципе, место хорошее - на виду у посёлка, в то же время достаточно далеко (какому пьяному захочется шагать полтора километра?). Решил: покажет сегодняшняя ночь - если кто-то придёт, станет приставать, то не оставляем Надю и думаем, что делать дальше; если же ночь проходит спокойно, то - оставляем. Вновь сгрёб все продукты в кучу и стал отбирать уже из расчёта на пять человек. Наглядевшись на монголов, я чувствовал, что они миролюбивы, плюс к этому - туристов в этих местах не проходило, потому местные жители относятся к нам как к чему-то непонятному, а значит, опасному. Так что Надю можно оставить. Едва я закончил перебирать продукты - уже в потёмках, Славка Шаваров, бывший в этот раз за повара, объявил, что сварилась еда. С удовольствием откушали и, в ожидании скорого и неожиданного расставания с участницей, принялись разговаривать на всякие высокие темы.
"Это что за хреновина"! - неожиданно завопил Мишка Яценко, показывая на небо. Мы взглянули и обомлели. Огромный светящийся шар катился по небу вдоль хребта! "Фотать!" - закричал я. Но фотоаппараты и камера уже вынимались. Шар неожиданно сжался, затем превратился в длинный прямоугольник, который стал крутиться, так же двигаясь вдоль хребта. За объектом тянулся светящийся шлейф. "НЛО, - выдохнули все разом. - Чудо!" Фигура продолжала перемещаться ещё около двух минут, во время которых были озвучены разные версии: китайцы ракету запустили, а это - ступень от неё (явление происходило как раз в юго-западной стороне), природное чудо (в связи с перепадами давления и температуры), НЛО. Чудо зависло над посёлком и стало медленно гаснуть. В конце концов от него осталось только светящееся пятно на небе. Вскоре и оно погасло. Взбудораженные, ещё раз обсудили версии. Согласились, что это, скорее всего, ступень (недаром на недалёком леднике Потанина видели в 2003 г. что-то похожее на обломок ракеты). Однако сама возможность, что это НЛО настроила на возвышенно-мечтательный лад и мы довольные завалились спать. Лёжа в спальнике я лелеял мысль, что по крайней мере - это знак. Скорее всего, хороший.

Славка Шаваров: "И тут мы стали свидетелями удивительного и зрелищного явления. С востока - из-за тех самых вершин, что пристально разглядывали мы, появилась яркая звезда. Она двигалась слишком быстро, чтобы быть спутником или огнями летящего самолёта. Поднимаясь над горизонтом, звезда разгоралась всё ярче и затем начала вращаться, отчего появившийся хвост закручивался, образуя спираль. Эта спираль вращалась, и увеличивалась в размерах. С увеличением рождающейся на глазах окружности яркость самого объекта уменьшалась. Он как будто таял, отдавая свою яркость. В первые секунды этого светопреставления я не мог оторвать глаз от столь удивительного явления. Но тут же очнулся и начал судорожно шарить в темноте, ища свой фотоаппарат, при этом старался не терять из виду НЛО. Вот мой "Зенит" в руках, на ощупь определяю положение аппарата, экспозицию наугад и в разгар нарастания спирали успеваю сделать несколько снимков. Объект замедлил движение, остановился уже в виде круга и, немного повисев, растворился. Всё это зрелище длилось более минуты, но привело нас в восторг и подняло настроение на долгое время".

Итак, далее всё зависит только от нас. Ни от монголов, ни от русских, ни от пограничников. Может, только от погоды и духов мест, по которым мы приготовились путешествовать.
Завтра наконец-то начнётся
3. Пешее Путешествие по горам Монголии.
С тем и уснул.

9.09. Пятница. День восьмой. В который мы, наконец, начали передвигаться пешком.
Посёлок Мунхайархан (р. Дунд-Цэнхер-Гол) - пер. Нарийн (н.к.) - ур. Нарийн-Хаг - пер. Дунд (н.к.) - ур. Дунд-Хаг - пер. Бортын (н.к.) - р. Шурхайн-Гол
Встали раненько. Ночных визитов не было, в посёлке всю ночь царила тишина, потому приняли решение Надю оставить. Однако беспокойство осталось. Девушке дали палатку "Vaude", сами решили размещаться в трёхместном "Хоббите". Пять мужиков! Зато груз - меньше. Перед выходом подробно проинструктировали насмешливо хмыкающую девушку, как отбиваться словесно от неожиданных ухажёров, показали несколько приёмов самообороны, вручили два самых больших ножа, огромную палку и на примере продемонстрировали, как в качестве оружия могут применяться котлы, ледобур, ложка, вилка, кружка, ручка. Тепло попрощались и потопали. От стоянки двинули прямо наверх - по дороге. Вначале она шла ровненько, потом круто взяла вверх. Как только отошли от реки, и без того скудная растительность почти пропала. Мы резво шагали вверх, беседуя о жизни. Прошли одну пятидесятиминутную ходку и остановились на привал - у развилки. От неё пошагали по правой дороге (по ходу движения) на перевал. Во время подъёма - почти у седловины сверху скатился мотоцикл: старенький Юпитер потихоньку вёз двух монгольцев, одетых в длинные халаты и подпоясанных яркими кушаками. ("Им бы физиономии славянские приделать, - подумал я, - так на хохлов стали бы похожи, как они на книжках Гоголя изображаются..."). "Вот идиоты, - думали они наверное, - тут можно ехать и в ус не дуть, а они - пешком". Монгольцы проехали, но продолжали пялиться на нас, вывернув шеи, так что я всерьёз стал опасаться, как бы они не свалились.
За 1 ч. 10 мин. забрались на перевал. На нём, как и на всех перевалах в Монголии висели синие тряпочки и валялись разбитые бутылки. Чуть только зашли на другую сторону, поднялся сильный ветер. Устроили привал, спрятавшись за тур-обо. Народ кинулся фотографировать великолепные скалы-останцы. По меткому выражению Витьки, скалы словно слеплены ребёнком из мокрого песка. И вправду: у каменных глыб не было привычных острых углов. Вспомнили предыдущие наблюдения и решили, что вся Монголия такая: плавная, словно время, облачившись в ветер, солнце, редкий дождь загладило хребты, камни, прошлось по округлым фигурам яков, коров, верблюдов и - конечно же - коснулось бёдер монголок...

Славка Шаваров: "Утром встали и пошли. Первый же перевал встретил нас сбивающим с ног ветром. С правой стороны перевального седла, словно постовые, стояли высокие каменные столбы красноватого оттенка. С перевала открывался вид на широкий цирк меж холмов, а в дали, за пологими холмами, сиял белый снежник. Нам туда".
Через несколько минут фотосессии явился Мишка-Гамми. "Там мёртвый волк... или собака лежит, - сообщил он, - огромная такая зверюга. Мне чуть плохо не стало". Мишке посочувствовали, но к странному трупу никто не пошёл. Отдохнули и рванули вниз. Где лежала долина, на которую стекалось несколько дорог. Решили выйти в урочище Нарийн-Гол и потому отправились по дороге на правый хребтик. За 40 минут (от седловины перевала Нарийн) залезли на него и обнаружили обо. По ту сторону хребта также двигался мотоцикл и стояли лошади. "Может они - статуи?" - засомневался Мишка-Гамми, глядя на лошадей, которые долго оставались неподвижными. "Какие же они статуи? Они - памятники", - оспорил Славка. Словно в ответ, одна из лошадей махнула хвостом и заржала.
На Славку снизошло философско-лирическое настроение. Удобно развалившись на камушках, он размышлял: "Вот перед нами большой округлый валун. Если кто-то из нас залезет на него, то будет выглядеть как придурок. А вот если посадить на него монголочку... голенькую... то - картина будет и абсолютно естественной, и эстетической. Монголки плоть от плоти монгольского ландшафта..." - "Согласен, - сказал я, - ну а если рядом с монголкой сядешь ты, обнимешь её немного... думаешь, картина испортится?" Славка задумался. Хотел было что-то ответить, но - пора идти.
С перевала двинули в долину Нарийн-Гол. И здесь было много дорог. Мы шли вдоль левого борта ущелья (п.х.д.) на юг. По прошествии часа показалась юрта. Ура! Цай, лепёшки, сыр. Взяли конфеты и зашли в жилище, имея хороший повод - подтвердить своё местоположение. В этой юрте жили дед с бабкой, парень. В течение часовой беседы узнали всё о своём местоположении, посмотрели телевизор, ознакомившись с последними новостями - "Путин", "Бурятия", "Монголия", "Дружба", и пообедали. Как ни странно, беседа велась преимущественно с пожилой монголкой - мужчины только поглядывали на карту, вставляя многозначительное "Оооооо" и "Эээээ", услышав знакомые названия. Женщина тем временем точно схватывала наши вопросы и пыталась давать адекватные ответы, но... Принесла тетрадку и процесс общения стал более плодотворным. Слава монголкам! Мало того, что симпатичные, так ещё и сообразительные. Прибавка к достоинствам монгольских женщин: не раз замечали, что они, помимо чисто женских дел, в которых мужчины никаким боком не участвуют, активно занимаются трудом мужским - моют с мужем машину, носят воду, пасут стадо. Наверное, есть какое-то безусловное разделение, однако мы не заметили. Недаром, согласно некоторым легендам монголки - потомки амазонок. Тепло распрощались с гостеприимной семьёй и пошагали на перевал, условно названный "Бортын" - правее г.3206 м. (разделяет урочище Дунд-Хаг от долины оз. Бортын-Нур). Монголы показали удобный путь на хребет - вначале по дороге на юго-запад, затем - свернуть на юг и - вдоль небольших скалок по каменистому склону. Перевал виделся совсем близко, но шагали мы до своротка с дороги целый час. Потом ещё час поднимались на него. Едва взошли на перевал, как пошёл дождь со снегом, поднялся ветер. Пережидая непогоду, мы спрятались за скалками на гребне, поедая перекус. В момент, когда положенная порция орехов, изюма и прочей радости была почти съедена, небо немного прояснилос
источник
Автобагажники THULE
 фото дня

 
ГОРЯЧИЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ!


Автопутешествие по Средней Азии. 27.06.2008 – 02.08.2008. Памир - Алтай 2008.
Средняя Азия 2008. Россия – Казахстан (Аральское море, Малое море) – Узбекистан (Ташкент, озеро Чарвак, Самарканд, Бухара) – Таджикистан (Душанбе, Хорог, Памир) – Киргизстан (Бишкек, озеро Иссык-Куль) – Казахстан (Алма-Ата, озеро Балхаш) – Россия (Алтай, озеро Телецкое). Более 16.000. км, 37 дней.

Фотохронология поездки Средняя Азия. Памир - Алтай 2008.


Карта Москвы


В начало   |    НОВОСТИ   |    СЕРВИС   |    СТАТЬИ   |    ТУР FAQ   |    АВТОТУРИЗМ   |    МАГАЗИН   |    О КОМПАНИИ Отправить письмо
Разработка Евгений Суслин
© 2005, Rus Auto Travel Agency. All rights reserved.
Rambler's Top100